За примерами далеко ходить не надо. Достаточно взглянуть на карту столичного региона, как тут же найдется практически все словоизменительное ассорти. И разнообразие связано не только с выбором падежа.
К счастью, у финских географических названий обычно лишь два варианта, в которых они могут склоняться: внутреннеместные падежи (соответствующие русскому “в” и “из”) и внешнеместные (вроде русского “на” и “с”). Первый и второй по численности города Финляндии – Хельсинки и Эспоо – принадлежат к первой касте: Helsingissä, Espoossa. Третий и четвертый – Тампере и Вантаа – склонились к внешним падежам: Tampereella, Vantaalla.
Как видно, даже в пределах столичного региона названия одной словоизменительной категории (Espoo и Vantaa) склоняются по-разному. Таких же примеров полна финская земля: Porvoossa и Siiroolla, Limingassa и Puolangalla, Akaassa и Loimaalla. И что самое прискорбное – никаких законов и правил нет, склонение базируется на укоренившемся в том или ином месте обычае, и местные за него крепко держатся.
Утешение все же есть: внутреннеместные падежи в два раза распространеннее внешних. К тому же, названия, оканчивающиеся на -la, -lä, -kylä и -pää практически всегда склоняются во внутренних падежах (Hollolassa, Jyväskylässä, Kankaanpäässä). В свою очередь, окончание -kulma указывает на внешний падеж: Yliskulmalla.
Иногда значение имеет то, идет ли речь о муниципалитете либо о районе или деревне в его составе. Так, оканчивающиеся на -mäki названия муниципалитетов любят внешние падежи (Elimäellä, Kokemäellä), а районов и деревень – внутренние (Mellunkylässä, Vartiokylässä). А иногда значение имеет расположение одного и того же названия: в Оривеси район Torittu склоняется как Toritussa, а одноименное место в Падасйоки – Toritulla.
Но на выборе падежа страдания не заканчиваются. В том же столичном регионе есть образец хитрого города Кауниайнен, который возьми да и склоняйся не в единственном, а во множественном числе – Kauniaisissa. Ладно еще город Виррат («потоки, реки»), который и стоит во множественном числе, и в нем же склоняется – Virroilla. Но город Хуйттинен, в русских источниках скромно именуемый Гуйттиненом или еще скромнее Хюттиненом, как и две трети географических названий на -inen, раскрывает при изменении свою множественную сущность – Huittisissa. Этому есть вполне логичное историческое объяснение: подобные места назывались по фамилии проживавших там, поэтому когда надо было сказать “в Парайнен”, говорили что-то вроде “у Парайненых” – Paraisilla. Нелогичным остается тот факт, что одинаковые в словообразовательном плане названия склоняются тремя разными способами: Ikaalinen – Ikaalisissa, Kaustinen – Kaustisella, Allinen – Allisilla.
Однако бесспорный первый приз по заковыренности склонения принадлежит небольшому населенному пункту Кангасала, что по соседству с Тампере. Название его состоит из двух частей: kangas, что значит холм, и ala, которое здесь указывает на расположение поселения внизу, под этими самыми холмами. И вот это самое ala решило склоняться не как существительное, которым оно является, а как наречие «вниз – внизу – снизу»: Kangasalle – Kangasalla – Kangasalta. Не Kangasalassa и не Kangasalalla, а Kangasalla – “холмвнизу”.
Известна Кангасала в первую очередь благодаря стихотворению Топелиуса, из которого позже сделали песню, – Kesäpäivä Kangasalla. В 1916 году его перевел на русский язык Александр Блок, озаглавив так же – “Летний день в Кангасала”. Строчкой из этого стихотворения начался сегодняшний выпуск, а в заключении еще несколько строк в честь внезапно вернувшегося финского лета:
Финляндия, как печален,
А всё красив твой простор!
И златом и сталью блещет
Вода голубых озер!
Звучит и печаль и радость
В напевах финской струны,
И в мерном качаньи песен —
Игра зыбучей волны.
